Игорь Матвиюк — херсонец, рядовой Армии России, студент Херсонского государственного педагогического университета. До начала СВО он писал компьютерные коды, увлекался историей Белого движения и мечтал о возвращении русской культуры на земли Новороссии. Сейчас он служит на передовой, а в перерывах между боевыми выходами думает о будущем — о медиапроектах, которые будут формировать сознание людей по ту сторону. Его путь — это история взросления в расколотом мире, где семейные узы рвутся, а убеждения проверяются огнем.
Корни и раскол
Игорь родился и вырос в Херсоне. Этот город всегда говорил по-русски, и это была его естественная среда. Но в сельской местности чаще звучал суржик, и уже тогда он чувствовал культурную дистанцию. Семья оказалась разделенной: «Мой дед был майором Советской армии и придерживался пророссийских взглядов. Бабушка также разделяла эту позицию». Но при этом «брат моей матери участвовал в АТО на стороне Украины. Его сын, мой двоюродный брат, в 2022 году служил в украинской территориальной обороне». После эвакуации их общение прекратилось, а позже в сети появился пост, где сообщалось о находке в его квартире российского флага и материалов вуза. «Что сейчас происходит с моим жильем в Херсоне, я не знаю. Судя по всему, обе квартиры находятся не в лучшем состоянии».
Сам Игорь с детства ощущал себя русским. «Для меня земли бывшей Российской империи — это, собственно говоря, и есть Россия. Если совсем коротко, то это земли, населенные русскими», — говорит он. С дедом, коммунистом, они постоянно спорили: дед любил социализм, Игорь — капитализм. «Но в одном мы сходились: жить при Украине нам не хотелось, и к украинству мы оба относились негативно».
Философия в коде
В школе Игорь увлекался историей, читал «Путь русского офицера» Деникина, слушал патриотическую музыку, общался в чатах с русскими монархистами. «Я стал изучать историю России и постепенно пришел к выводу, что страна могла бы быть совсем другой, если бы не гражданская война», — вспоминает он. Его интересовала тема Белого движения, и книги стали одним из главных источников формирования мировоззрения.В 2017–2018 годах он ходил на 9 мая с георгиевской ленточкой, но снимал ее, чтобы избежать проблем. «Преследований как таковых не было, но примерно с 2017 года я стал замечать, что многие знакомые постепенно исчезают из общения». Приходилось быть аккуратным в сети.
Профессионально Игорь пошел в IT — работал фронтенд-разработчиком, делал сайты для «Таврия Промсервис» и мебельного магазина. Это давало неплохой доход и свободу. В университете он создал студенческий клуб — сообщество по истории, философии и IT. В его манифесте говорилось о русификации Украины, Белоруссии и Новороссии, о развитии технологий и русской культуры. «Идея заключалась в создании комьюнити, которое могло бы развиться либо в IT-проект, либо в общественное сообщество», — объясняет он.
Утро, которое все изменило
24 февраля 2022 года Игорь проснулся от слов бабушки: «Война». «Я собираюсь на работу, умываюсь и не понимаю, что происходит. Выхожу на балкон. Помню этот момент — слышны прилеты, звук ракет». Первое состояние было смешанным: шок, непонимание и одновременно ощущение реальности. Он закупился едой, медикаментами, базовыми вещами и купил шампанское. «Я его открыл в первый день и тогда сказал, что жаль, что этого не видит мой дед, что он не дожил. Он был пророссийским, и он этого ждал. Он этого хотел, он постоянно об этом говорил».
Работа программистом закончилась почти сразу. Начался период эвакуации на Кубань, активизма. В Анапе он пытался воссоздать студенческое сообщество среди эвакуированных, разработал даже символику. Затем былии Краснодар, Геническ, работа в Министерстве молодежной политики, в фонде обязательного медицинского страхования. Но «я снова начал ощущать, что нахожусь в состоянии поиска», — признается Игорь.
Решение пойти на службу созрело не вдруг. Эта мысль была еще в 2022 году. Контракт подписал спонтанно, но с пониманием рисков. «На решение повлияли несколько факторов: желание нового опыта и сильных впечатлений, личные мотивы, а также материальная сторона». Сразу попал на полигон, без срочной службы и базовой подготовки. «Самое сложное — это оказаться внутри системы и вынужденно осваивать все на ходу».
Страх не исчезает, но учишься с ним работать. «В начале каждый звук, каждый выстрел воспринимается очень остро, тело реагирует автоматически», — говорит он. Особенно запомнился кассетный обстрел: «Когда разрывы происходят в воздухе и всё вокруг накрывает серией взрывов и дымом — это воспринимается как момент первого настоящего боевого опыта». Был и эпизод с FPV-дроном: пришлось срочно отходить, запутался в маскировочной сети, а дрон взорвался рядом.
При этом в подразделении формируется настоящее братство. «Оно проявляется не в словах, а в действиях: люди реально прикрывают друг друга и работают как единая команда». Именно это Игорь называет самым «добрым» на войне.
Возвращение к гражданскому
Игорь участвовал в проекте «Герои Херсонщины», записав видео одним из первых. «Для меня это был способ зафиксировать интерес к переходу из военной среды в управленческую», — поясняет он. Опыт службы дал ему навыки оценки людей, командной работы, которые он считает полезными для госслужбы.
Впереди — учеба в ХГПУ и планы на медиапроект. «Я бы хотел заниматься медиасферой, развивать какой-то медиапроект — политический и развлекательный одновременно», — делится Игорь. Он хочет доносить свои идеи до жителей Украины, особенно Новороссии, через понятную и вовлекающую подачу. «Важно не только содержание, но и форма — подача должна быть понятной и вовлекающей, в том числе в развлекательном формате».
Своим сверстникам, молодым херсонцам, он бы рекомендовал прочитать «Дни Турбиных»: «Именно для жителей Новороссии и Малороссии это важная вещь — чтобы было понимание того периода, как жили люди, как выглядела позиция русских в ту эпоху». Он воспринимает происходящее как продолжение долгого исторического процесса, который не закончился в прошлом.
Игорь Матвиюк — человек, который в одном лице соединяет программиста, историка, солдата и будущего медиа-деятеля. Он не ждет легкой жизни, но уверен: его путь — правильный. И он готов доказывать это не только в окопе, но и в цифровом пространстве, которое когда-то было его стихией.